Владимир Короленко. Судный день (Иом-кипур). Глава VIII

 

Вот, признаться вам, и не хотелось бы мне про своего приятеля такое рассказывать, а делать нечего: начал, так надо довести до конца, - из песни, говорится, и слова одного не выкинешь...

Вот, видите, какое дело... Старому Янкелю только и нужна была людская копейка. Бывало, где хоть краем уха заслышит, что у человека болтается в кармане рубль или хоть два, так у него сейчас и засверлит в сердце, сейчас и придумывает такую причину, чтобы тот рубль, как карася из чужого пруда, выудить. Удалось - он и радуется себе со своею Суркой.

Ну, а уж мельнику этого мало. Янкель сам перед всяким человеком в три погибели гнулся, а мельник людей гнет, а сам голову дерет кверху, как индюк. Янкель, бывало, юркнет к становому с заднего хода и трусится у порога, а мельник валится на крыльцо, как в свою хату. Янкелю, если под пьяную руку кто и в ухо заедет, так он сильно не обижался: повизжит, да и перестанет, разве потом выторгует лишний пятак. А мельник и сам не одному христианину так чуприну скубнет, что, пожалуй, и в руках останется, а из глаз искры, как на кузнице из-под молота, посыплются... Да, вот какое дело; мельнику и денежки отдай, и почет. Перед иконой люди низко кланялись, а перед моим приятелем еще ниже.

А ему все что-то мало. Ходит сердитый да невеселый; будто его щенок какой за сердце теребит. И все себе думает:

"А не так что-то на свете устроено - нет, не так! Что-то человеку и с деньгами не так весело, как бы хотелось".

Вот раз Харько его и спрашивает:

- А что вы это, хозяин, невеселый все ходите, будто кто вас в помои окунул? Чего еще ваша хозяйская душа хочет?

- Может, если б я женился, то стало бы мне повеселее.

- Так оженитесь, на здоровье вам.

- То-то вот и оно. А как тут оженишься, когда дело не выходит, с какой стороны за него ни ухватись? Я уж скажу тебе правду: как был я еще не мельник, а только подсыпка, то любился тут на селе с Галей вдовиной, может знаешь... И если б дядько не утоп, то был бы я уже женатый. А теперь сам ты рассуди: ведь я ей не ровня.

- Какая тут ровня! Вам теперь только и жениться, что на богача Макогона дочке, на Мотре.

- Вот! Я и сам вижу, и люди говорят все одним голосом, что по моим деньгам Макогоновы как раз придутся... Так опять... не по вкусу мне она! Сидит целый день, как копна сена, да семечки лущит. Как взгляну на нее, так будто кто меня за нос возьмет да и отворотит в сторону... То ли дело Галя!.. Вот и говорю: не так как-то на свете устроено. Одну полюбил бы, - хвать, а деньги-то у другой... Вот иссохну когда-нибудь, как былинка... Светом гнушаюсь.

Солдат вынул изо рта свою носогрейку, сплюнул в сторону и говорит:

- Плохо! Другой человек ни за что и не придумал бы, как этому делу помочь, а я присоветую, так не пожалеете, что послушались. А пожалуй, еще и отдадите новые сапоги, что остались от Опанаса в залоге, а?

- Ну, за такое дело и сапогов не жаль, только верно ли ты придумал?..

И действительно, придумал подлый солдат, - бес его не взял! - такое придумал, что если б все вышло по его слову, то теперь уж на мельнике черти на том свете воду давно возили бы...

- Вот, - говорит, - слушайте хорошенько. Стало быть, есть вас трое людей - один мужик да две девки. И, стало быть, нельзя никак одному на двух жениться, потому что вы не турецкой веры.

"Вот, подлый, как все верно сказал! - подумал мельник. - Что-то скажет дальше?"

- Хорошо! Как вы богатый человек и Мотря богатая невеста, так тут уж и малому ребенку ясно: посылайте сватов к старому Макогону.

- Правда! Да только я это знал и без тебя... А как же с Галей?

- А вы дослушали до конца? Или, может, сами знаете, что я хотел сказать?..

- Ну-ну, уж и осердился!

- Вы всякого человека рассердите. Не такой я человек, чтобы начать речь да и не кончить. Будет и о Гале речь. Она вас любила?

- А таки так!

- А вы тогда кто были, как она вас любила?

- Подсыпка.

- Так это опять малый ребенок поймет: когда девка любила подсыпку, то и быть ей замужем за подсыпкой.

Мельник вылупил глаза и в голове у него, точно на мельнице в помол, все пошло кругом.

- Да я же теперь не подсыпка!

- Вот беда какая. А разве у вас на мельнице нет подсыпки?..

- Это Гаврило?.. Э-э, вот ты что придумал. Пускай же, когда так, он тебе и сапоги дарит за такую придумку. А я скажу на это, что не дождет ни он, ни его дядья с тетками, чтоб я такое дело потерпел. Вот лучше пойду да ноги ему переломаю.

- А! Какой горячий человек, хоть яйца в нем пеки!.. Да я ж совсем другое хотел вам сказать...

- А что ж ты еще после такой шутки можешь сказать, когда мне это не нравится?

- А вы послушайте.

Харько вынул люльку изо рта, посмотрел на мельника, прищуривши один глаз, и так прищелкнул языком, что у того сразу стало веселее на сердце...

- А вы, говорю, ее любили и бедную?..

- То-то что любил!..

- Ну, так и любите себе на здоровье, когда она будет за подсыпкой. Вот теперь и моей речи конец: вот вы все трое и будете жить на одной мельнице, а четвертый дурень не в счет... Ага! теперь поняли, чем я вас угощаю, медом или дегтем? Нет! Харька били не по голове, а куда следует, оттого и умный вышел: знает, кому достанется орех, кому скорлупа, а кому новые сапоги...

- А может, еще и не выйдет дело?

- Почему ж ему и не выйти?

- Мало ли почему. Вот старый Макогон не согласится.

- Вот! Когда б я с ним не говорил!..

- Ну?

- То-то. Ехал из городу с водкой, а он - навстречу. То да сё, и говорю: "Вот вашей дочери жених - наш мельник".

- А он что?

- "Не дождет, говорит, ваша бабушка! Что, говорит, он стоит?"

- А ты что?

- А я говорю: "Вы, видно, не знаете, что нашего жида Хапун унес?"

- "А когда так, говорит, -то дело другое: как жида на селе не стало, то и мельник - стоющий человек..."

- Ну, хорошо, Макогон согласится. Так еще Галя пойдет ли за подсыпку?..

- Э, как девку с матерью погонят из хаты, то рада будет жить и на мельнице.

- Так-то оно так...

Оглавление