Загрузка...

Гомер. Одиссея. Песнь 21-я

 

Дочь светлоокая Зевса Афина вселила желанье

В грудь Пенелопы, разумной супруги Лаэртова сына,

Лук женихам Одиссеев и грозные стрелы принесши,

Вызвать к стрелянию в цель их и тем приготовить им гибель.

5

Вверх по ступеням высоким поспешно взошла Пенелопа;

Мягкоодутлой рукою искусственно выгнутый медный

Ключ с рукоятью из кости слоновой доставши, царица

В дальнюю ту кладовую пошла (и рабыни за нею),

Где Одиссеевы все драгоценности были хранимы:

10

Золото, медь и железная утварь чудесной работы.

Там находился и тугосгибаемый лук, и набитый

Множеством стрел бедоносных колчан. Подарен Одиссею

Этот был лук со стрелами давно в Лакедемоне гостем

Ифитом, богоподобного Еврита сыном. Они же

15

Встретились прежде друг с другом в Мессене, где нужно обоим

Дом посетить Ортилоха разумного было. В Мессене

Тяжбу с гражданами вел Одиссей. Из Итаки мессенцы

Мелкого много скота увели; с пастухами оттуда

Триста быков круторогих разбойничье судно украло.

20

Их Одиссей там отыскивал; юноша, свежести полный,

Был он в то время; его же послали отец и геронты.

Ифит отыскивал также пропажу: коней, и двенадцать

Добрых жеребых кобыл, и могучих работников мулов.

Ифиту иск удался; но погибелью стала удача:

25

К сыну Зевесову, славному крепостью силы великой

Мужу, Гераклу, свершителю подвигов чудных, пришел он, –

В доме своем умертвил им самим приглашенного гостя

Зверский Геракл, посрамивши Зевесов закон и накрытый

Им гостелюбно для странника стол, за которым убийство

30

Он совершил, чтоб коней громозвучнокопытных присвоить.

Ифит, в Мессену за ними пришед, Одиссея там встретил.

Евритов лук он ему подарил; умирая, великий

Еврит тот лук злополучному сыну в наследство оставил.

Ифита острым мечом и копьем одарив длиннотенным,

35

Гостем остался ему Одиссей; но за стол пригласить свой

Друга не мог: прекратил сын Зевесов, Геракл беспощадный,

Жизнь благородному Ифиту, Еврита славного сыну,

Давшему лук Одиссею и стрелы. И не брал с собою

Их никогда Одиссей на войну в корабле чернобоком:

40

Память о госте возлюбленном верно храня, их берег он

В доме своем; но в отечестве всюду имел при себе их.

Близко к дверям запертым кладовой подошед, Пенелопа

Стала на гладкий дубовый порог (по снуру обтесавши

Брус, тот порог там искусно уладил строитель, дверные

45

Притолки в нем утвердил и на притолки створы навесил);

С скважины снявши замочной ее покрывавшую кожу.

Ключ свой вложила царица в замок; отодвинув задвижку,

Дверь отперла; завизжали на петлях заржавевших створы

Двери блестящей; как дико мычит выгоняемый на луг

50

Бык круторогий – так дико тяжелые створы визжали.

Взлезши на гладкую полку (на ней же ларцы с благовонной

Были одеждой), царица, поднявшись на цыпочки, руку

Снять Одиссеев с гвоздя ненатянутый лук протянула;

Бережно был он обвернут блестящим чехлом; и, доставши

55

Лук, на колена свои положила его Пенелопа;

Сев с ним и вынув его из чехла, зарыдала, и долго,

Долго рыдала она; напоследок, насытившись плачем,

Медленным шагом пошла к женихам многобуйным в собранье,

Лук Одиссеев, сгибаемый туго, неся и великий

60

Тул, медноострыми быстросмертельными полный стрелами.

Следом за ней принесен был рабынями ящик с запасом

Меди, железа и с разною утварью бранной. Царица,

В ту палату вступив, где ее женихи пировали,

Подле столба, потолок там высокий державшего, стала,

65

Щеки закрывши свои головным покрывалом блестящим;

Справа и слева почтительно стали служанки. И, слово

К буйным своим женихам обратив, Пенелопа сказала:

“Слушайте все вы, мои женихи благородные: дом наш

Вы разоряете, в нем на пиры истребляя богатство

70

Мужа, давно разлученного с милой отчизною; права

Нет вам на то никакого; меня лишь хотите принудить

Выбрать меж вами, на брак согласясь ненавистный, супруга.

Можете сами теперь разрешить вы мой выбор. Готова

Быть я ценою победы. Смотрите, вот лук Одиссеев;

75

Тот, кто согнет, навязав тетиву, Одиссеев могучий

Лук, чья стрела пролетит через все (их не тронув) двенадцать

Колец, я с тем удалюся из этого милого дома,

Дома семейного, светлого, многобогатого, где я

Счастье нашла, о котором и сонная буду крушиться”.

80

С сими словами велела она свинопасу Евмею

Лук Одиссеев и стрелы подать женихам благородным.

Взрыд он заплакал, принявши его; к женихам он пошел с ним;

Лук Одиссеев узнав, зарыдал и коровник Филойтий.

К ним обратяся обоим, сказал Антиной, негодуя:

85

“Вы, деревенщина грубая, только одним ежедневным

Занят ваш ум! Отчего вы расплакались? Горе ль усилить

В сердце хотите своей госпожи? И без вас уж довольно

Скорбью томится она бесполезною в долгой разлуке

С мужем; сидите же тихо и ешьте; а если хотите

90

Плакать, уйдите отсюда, оставя и лук ваш, и стрелы

Нам, женихам, на решительный бой. Сомневаюсь, однако,

Я, чтоб легко натянул кто такой несказанно упорный

Лук. Многосильного мужа такого, каков Одиссей был,

Нет между нами. Его я в то время видал – и поныне

95

Помню о нем, хоть тогда и ребенком еще был неумным”.

Так говоря про других, про себя уповал он, что сладит

С луком, натянет легко тетиву и все кольца прострелит.

Бедный слепец, он не думал, что первою жертвою будет

Стрел Одиссея, который им в собственном доме так дерзко

100

Был оскорблен, на которого там и других возбуждал он.

Тут к женихам обратясь, им сказал Телемах богоравный:

“Горе! Конечно, мой разум привел в беспорядок Кронион!

Милая мать, столь великим умом одаренная, слышу,

Здесь говорит, что с супругом другим соглашается светлый

105

Дом мой покинуть; и я, тем довольный, смеюсь, как безумец.

Час наступил; женихи, приготовьтесь к последнему делу.

В целой ахейской земле вы такой не найдете невесты –

Где б ни искали, в священном ли Пилосе, или в Аргосе,

Или в Микенах, иль в нашей Итаке, иль там, на пространстве

110

Черной земли матерой, – но хвала не нужна; вы довольно

Знаете сами; пора начинать нам свой опыт; берите

Лук Одиссеев и силу свою окажите на деле.

Я ж и себя самого испытанью хочу здесь подвергнуть.

Если удастся мне лук натянуть и стрелою все кольца

115

Метко пробить, удаление матери милой из дома

С мужем другим и мое одиночество будет сноснее

Мне, уж владеть небессильному луком отца Одиссея”.

Кончив, он с плеч молодых пурпуровую мантию сбросил;

Встал и, с мечом медноострым блестящую перевязь снявши,

120

Жерди в глубоких для каждой особенно вырытых ямках,

Их по снуру уравняв, утвердил; основанья ж, чтоб прямо

Все, не шатаясь, стояли, землей отоптал. Все дивились,

Как он искусно порядок, ему незнакомый, устроил.

Стал Телемах у порога дверей и, схватив Одиссеев

125

Лук, попытался на нем натянуть тетиву; и погнул он

Трижды его, но, упорствуя, трижды он вновь разогнулся.

Им овладеть, нацепив тетиву, уповая, в четвертый

Раз он готов был с удвоенной силой приняться за дело;

Но Одиссей по условью кивнул головой; отложивши

130

Труд, обратился к отцу и сказал Телемах богоравный:

“Горе мне! Видно, я слабым рожден и останусь бессильным

Вечно; я молод еще и своею рукой не пытался

Дерзость врага наказать, мне нанесшего злую обиду.

Ваша теперь череда, женихи, вы сильнее; пусть каждый

135

Лук Одиссеев возьмет и свершить попытается подвиг”.

Так говоря, ненатянутый лук опустил он на землю,

К гладкой дверной половинке его прислонивши; но рядом

С ним и стрелу перяную он к ручке замочной приставил.

Сел он на стул свой потом, к женихам возвратяся беспечно.

140

Тут, обратясь к женихам, Антиной, сын Евпейтов, сказал им:

“С правой руки подходите один за другим вы, начавши

С места, откуда вино подносить на пиру начинают”.

Так Антиной предложил, и одобрили все предложенье.

Первый, поднявшийся с места, пошел Леодей, сын Ейнопов,

145

Жертвогадатель их был он и подле кратеры на самом

Крае стола за обедом садился. Их буйство противно

Было ему; и нередко он их порицал, негодуя.

Первый он должен был взяться за лук роковой, наблюдая

Очередь. Став у порога дверей, он схватил Одиссеев

150

Лук; но его и погнуть он не мог; от напрасных усилий

Слабые руки его онемели. Он с горем воскликнул:

“Нет! Не по силам мне лук Одиссеев; другой попытайся

Крепость его одолеть; но у многих мужей знаменитых

Душу и жизнь он возьмет. И, конечно, желаннее встретить

155

Смерть, чем живому скорбеть о утрате того, что так сильно

Нас привлекало вседневно сюда чародейством надежды.

Все мы теперь уповаем, во всех нас пылает желанье

Брак заключить с Пенелопой, женой Одиссея; но каждый,

Лук испытав Одиссеев и силу над ним утомивши,

160

С горем в душе принужден за другую ахейскую деву

Свататься будет, подарки свои расточая; она же

Выберет доброю волей того, кто щедрей и приятней”.

Так говоря, ненатянутый лук опустил он на землю,

К гладкой дверной половинке его прислонивши; но рядом

165

С ним и стрелу перяную он к ручке замочной приставил.

Сел он на стул свой потом, к женихам возвратяся беспечно.

Гневно к нему обратившись, сказал Антиной, сын Евпейтов:

“Странное слово из уст у тебя, Леодей, излетело,

Слово печальное, страшное; слышать его мне противно.

170

Душу и жизнь, говоришь ты, у многих людей знаменитых

Лук Одиссеев возьмет, потому, что его не способен

Ты натянуть. Но бессильным от матери был благородной

Ты, без сомненья, рожден, не могучим властителем лука;

Многие будут в числе женихов, без сомненья, способней

175

Сладить с ним”. Кончил. Потом, козовода Меланфия кликнув,

“Слушай, Меланфий, – сказал, – здесь огонь ты разложишь;

к огню же

Близко поставишь покрытую мягкой овчиной скамейку;

Жирного сала потом принесешь нам укруг, чтоб могли мы

Им, на огне здесь его разогревши, помазывать крепкий

180

Лук Одиссеев: тогда он удобней натянут быть может”.

Так он сказал. И Меланфий, огонь разложив превеликий,

Близко поставил скамейку, покрытую мягкой овчиной;

Сала принес напоследок укруг; и, растаявши сало,

Начали мазать им лук женихи; но из них никоторый

185

Лука не мог и немного погнуть – несказанно был туг он;

Взяться за опыт тогда в свой черед Антиной с Евримахом

Были должны, меж другими отличные мужеской силой.

В это мгновение, разом поднявшися, из дома вместе

Вышли Евмей свинопас и коровник Филойтий; за ними

190

Следуя, залу покинул и царь Одиссей; он, широкий

Двор перейдя, за ворота двустворные вышел. Позвавши

Там их обоих, он ласково-сладкую речь обратил к ним:

“Верные слуги, Евмей и Филойтий, могу ль вам открыться?

Или мне лучше смолчать? Но меня говорить побуждает

195

Сердце. Ответствуйте: что бы вы сделали, если б внезапно,

Демоном вдруг приведенный: каким, Одиссей, господин ваш,

Здесь вам явился? К нему ль, к женихам ли тогда б вы пристали?

Прямо скажите мне все, что велит вам рассудок и сердце”.

Кончил. Ему отвечал простодушный коровник Филойтий:

200

“Царь наш Зевес, о, когда бы на наши молитвы ты отдал

Нам Одиссея! Да благостный демон его к нам проводит!

Сам ты увидишь тогда, что и я не остануся празден”.

Тут и Евмей, свинопас благородный, богов призывая,

Стал их молить, чтоб они возвратили домой Одиссея.

205

В верности сердца и в доброй их воле вполне убедяся,

Так им обоим сказал наконец Одиссей богоравный:

“Знайте же, я Одиссей, претерпевший столь много напастей,

В землю отцов приведенный по воле богов через двадцать

Лет. Но я вижу, что здесь из рабов моего возвращенья

210

Только вы двое желаете; я не слыхал, чтоб другой кто

Здесь помолился богам о свидании скором со мною.

Слушайте ж, вам расскажу обо всем, что случиться должно здесь:

Если мне Дий истребить женихов многобуйных поможет,

Вам я обоим найду по невесте, приданое каждой

215

Дам и построю вам домы вблизи моего, и, как братья,

Будете жить вы со мною и с сыном моим Телемахом.

Вам же и признак могу показать, по которому ясно

Вы убедитесь, что я Одиссей: вот рубец, вам знакомый;

Вепрем, вы помните, был я поранен, когда с сыновьями

220

Автоликона охотой себя забавлял на Парнасе”.

Так говоря, он колено открыл, распахнувши тряпицы

Рубища. Те ж, рассмотревши прилежно рубец, им знакомый,

Начали плакать; и, крепко обняв своего господина,

Голову, плечи, и руки, и ноги его целовали.

225

Головы их со слезами и он целовал, и за плачем

Их бы могло там застать захождение солнца, когда бы

Им не сказал Одиссей, успокоившись первый: “Отрите

Слезы, чтоб, и из дому вышедши, кто не застал вас, так горько

Плачущих тем преждевременно тайна откроется наша.

230

Должно, чтоб снова – один за другим, а не вместе – вошли мы

В залу, я первый, вы после. И ждите, чтоб мной был вам подан

Знак. Женихи многобуйные, думаю я, не позволят

В руки мне взять там мой лук и колчан мой, набитый стрелами;

Ты же, Евмей, не дождавшись приказа, и лук и колчан мне

235

Сам принеси. И потом ты велишь, чтоб рабыни немедля

Заперли в женские горницы двери на ключ и чтоб, если

Шум иль стенанье в столовой послышится им, не посмела

Тронуться с места из них ни одна, чтоб спокойно сидели

Все, ни о чем не заботясь и делом своим занимаясь.

240

Ты же, Филойтий, возьми ворота на свое попеченье.

Крепко запри их на ключ и ремнем затяни их задвижку”.

Так говорил Одиссей им. Он, в двери столовой вступивши,

Сел там опять на оставленной им за минуту скамейке.

После явились один за другим свинопас и Филойтий.

245

Лук Одиссеев держал Евримах и его над пылавшим

Жарко огнем поворачивал, грея. Не мог он, однако,

Крепость его победить. Застонало могучее сердце;

Голос возвысив, кипящий досадой, он громко воскликнул:

“Горе мне! Я за себя и за вас, сокрушенный, стыжуся:

250

Нет мне печали о том, что от брака я должен отречься, –

Много найдется прекрасных ахейских невест и в Итаке,

Морем объятой, и в разных других областях кефалленских.

Но столь ничтожными крепостью быть с Одиссеем в сравненье –

Так, что из нас ни один и немного погнуть был не в силах

255

Лука его, – то стыдом нас покроет и в позднем потомстве”.

Но Антиной, сын Евпейтов, воскликнул, ему возражая:

“Нет, Евримах благородный, того не случится, и в этом

Сам ты уверен. Народ Аполлонов великий сего дня

Празднует праздник: в такой день натягивать лук неприлично;

260

Спрячем же лук; а жердей выносить нам не нужно отсюда.

Пусть остаются; украсть их, конечно, никто из живущих

В доме царя Одиссея рабов и рабынь не помыслит.

Нам же опять благовонным вином пусть наполнит глашатай

Кубки, а лук Одиссеев запрем, совершив возлиянье.

265

Завтра поутру пускай козовод, наш разумный Меланфий,

Коз приведет нам отборных, чтоб здесь принести Аполлону,

Лука сгибателю, бедра их в жертву. Согнуть он поможет

Лук Одиссеев; и силы над ним не истратим напрасно”.

Так предложил Антиной, и одобрили все предложенье.

270

Тут для умытия рук им глашатаи подали воду;

Отроки, светлым кратеры до края наполнив налитком,

В чашах его разнесли, по обычаю справа начавши;

Вкусным питьем насладились они, сотворив возлиянье.

Хитрость замыслив, тогда им сказал Одиссей многоумный:

275

“Слух ваш ко мне, женихи Пенелопы, склоните, дабы я

Высказать мог вам все то, что велит мне рассудок и сердце.

Вот вам – тебе, Евримах, и тебе, Антиной богоравный,

Столь рассудительно дело решившие, – добрый совет мой:

Лук отложите, на волю бессмертных предав остальное;

280

Завтра решит Аполлон, кто из вас победителем будет;

Мне же отведать позвольте чудесного лука; узнать мне

Дайте, осталось ли в мышцах моих изнуренных хоть мало

Силы, меня оживлявшей в давнишнее младости время,

Или я вовсе нуждой и бродячим житьем уничтожен”.

285

Кончил. Но просьбы его не одобрил никто. Испугался

Каждый при мысли, что с гладкоблистающим луком он сладит.

Слово к нему обративши, сказал Антиной, сын Евпейтов:

“Что ты, негодный бродяга? Не вовсе ль рассудка лишился?

Мало тебе, что спокойно, допущенный в общество наше,

290

Здесь ты пируешь, обедая с нами, и все разговоры

Слушаешь наши, чего никогда здесь еще никакому

Нищему не было нами позволено? Все недоволен!

Видно, твой ум отуманен медвяным вином; от вина же

Всякой, его неумеренно пьющий, безумеет. Был им

295

Некогда Евритион, многославный кентавр, обезумлен.

В дом Пирифоя, великою славного силой, вступивши,

Праздновал там он с лапифами; разума пьянством лишенный,

Буйствовать зверски он вдруг принялся в Пирифоевом доме.

Все раздражились лапифы; покинув трапезу, из залы

300

Силой его утащили на двор и нещадною медью

Уши и нос обрубили они у него; и рассудка

Вовсе лишенный, кентавр убежал, поношеньем покрытый.

Злая зажглась оттого у кентавров с лапифами распря;

Он же от пьянства там первый плачевную встретил погибель.

305

Так и с тобою случится, бродяга бессмысленный, если

Этот осмелишься лук натянуть; не молвою прославлен

Будешь ты в области нашей; на твердую землю ты будешь

К злому Эхету царю, всех людей истребителю, сослан;

Там уж ничем не спасешься от гибели жалкой. Сиди же

310

Смирно и пей; и на старости силой не спорь с молодыми”.

Он замолчал. Возражая, сказала ему Пенелопа:

“Нет, Антиной, непохвально б весьма и неправедно было,

Если б гостей Телемаховых кто здесь лишал их участка.

Или ты мыслишь, что этот старик, натянувши великий

315

Лук Одиссеев, на силу свою полагаясь, помыслит

Мной завладеть и свою безрассудно мне руку предложит?

Это, конечно, ему не входило и сонному в мысли;

Будьте ж спокойны и доле таким спасеньем не мучьте

Сердца – ни вздумать того, ни на деле исполнить неможно”.

320

Тут Евримах, сын Полибиев, так отвечал Пенелопе:

“О многаумная старца Икария дочь, Пенелопа,

Мы не боимся, чтоб дерзость такую замыслил он, – это

Вовсе несбыточно; мы лишь боимся стыда, мы боимся

Толков, чтоб кто не сказал меж ахейцами, низкий породой:

325

“Жалкие люди они! За жену беспорочного мужа

Вздумали свататься; лука ж его натянуть не умеют.

Вот посетил их наш брат побродяга, покрытый отрепьем;

Легкой рукой тетиву натянул и все кольца стрелою

Метко пробил он”. Так скажут. И будет нам стыд нестерпимый”.

330

Кончил. Разумная старца Икария дочь возразила:

“Нет, Евримах, на себя порицанье и стыд навлекают

Люди, которые дом и богатства отсутственных грабят,

Правду забывши; а тут вам стыда никакого не будет;

Этот же странник, и ростом высокий, и мышцами сильный,

335

Родом не низок: рожден, говорит он, отцом знаменитым.

Дайте же страннику лук Одиссеев – увидим, что будет.

Слушайте также (и то, что скажу я, исполнится верно),

Если натянет он лук и его Аполлон тем прославит,

Мантию дам я ему, и красивый хитон, и подошвы

340

Ноги обуть; дам копье на собак и на встречу с бродягой;

Также и меч он получит, с обеих сторон заощренный,

После и в сердцем желанную землю его я отправлю”.

Ей возражая, сказал рассудительный сын Одиссеев:

“Милая мать, Одиссеевым луком не может никто здесь

345

Властвовать: дать ли, не дать ли его, я один лишь на это

Право имею – никто из живущих в гористой Итаке

Иль на каком острову, с многоконной Элидою смежном.

Если придет мне на ум, здесь никто запретить мне не может

Страннику стрелы и лук подарить и унесть их позволить.

350

Но удались: занимайся, как должно, порядком хозяйства,

Пряжей, тканьем; наблюдай, чтоб рабыни прилежны в работе

Были; судить же о луке не женское дело, а дело

Мужа, и ныне мое: у себя я один повелитель”.

Так он сказал; изумяся, обратно пошла Пенелопа;

355

К сердцу слова многоумные сына приняв и в покое

Верхнем своем затворяся, в кругу приближенных служанок

Плакала горько она о своем Одиссее, покуда

Сладкого сна не свела ей на очи богиня Афина.

Тою порою, взяв стрелы и лук, свинопас к Одиссею

360

С ними пошел. На него всей толпой женихи закричали.

Так говорили одни из ругателей дерзко-надменных:

“Стой, свинопас бестолковый! Куда ты бредешь, как безумный,

С луком? Ты будешь своим же собакам, которых вскормил здесь

Сам, чтоб свиней сторожить, на съедение выброшен, если

365

Нам Аполлон и блаженные боги даруют победу”.

Так говорили они. Свинопас, оглушенный их криком,

Лук, оробев, уж готов был поставить на прежнее место;

По Телемах, на него погрозяся, разгневанный, крикнул:

“С луком сюда! Ты, Евмей, ошалел; уж не хочешь ли воле

370

Всех угождать? Не трудись, иль тебя, хоть и стар ты, я в поле

Камнями сам провожу: молодой старика одолеет.

Если бы силой такой я один одарен был, какую

Все совокупно имеют они, женихи Пенелопы,

В страхе тогда по своим бы домам разбежалися разом

375

Все они, в доме моем беззаконий творящие много”.

Так он сказал им. Они неописанный подняли хохот.

В сердце, однако, у них на него присмирела досада.

Волю его исполняя, Евмей, через залу прошедши,

Лук и колчан со стрелами вручил Одиссею; потом он,

380

Кликнув усердную няню его Евриклею, сказал ей:

“Слушай, тебе повелел Телемах, чтоб рабыни немедля

Заперли в женские горницы двери на ключ и чтоб, если

Шум иль стенанье в столовой послышится им, не посмела

Тронуться с места из них ни одна, чтоб спокойно сидели

385

Все, ни о чем не заботясь и делом своим занимаясь”.

Кончил. Не мимо ушей Евриклеи его пролетело

Слово. Все двери тех горниц, где жили служанки, замкнула

Тотчас она; а Филойтий, покинув украдкою залу,

Вышел на двор, обнесенный оградой, и запер ворота;

390

Был там в сенях корабельный пеньковый канат; им связал он

Крепко затвор у ворот и, в столовую снова вступивши,

Сел там опять на оставленной им за минуту скамейке,

Очи вперив в Одиссея, который, в руках обращая

Лук свой туда и сюда, осторожно рассматривал, целы ль

395

Роги и не было ль что без него в них попорчено червем.

Глядя друг на друга, так женихи меж собой рассуждали:

“Видно, знаток он и с луком привык обходиться; быть может,

Луки работает сам и, имея уж лук, начатой им

Дома, намерен его по образчику этого сладить;

400

Видите ль, как он, бродяга негодный, его разбирает?”

“Но, – отвечали другие насмешливо первым, – удастся

Опыт уж верно ему! И всегда пусть такую ж удачу

Встретит во всем он, как здесь, с Одиссеевым сладивши луком”.

Так женихи говорили, а он, преисполненный страшных

405

Мыслей, великий осматривал лук. Как певец, приобыкший

Цитрою звонкой владеть, начинать песнопенье готовясь,

Строит ее и упругие струны на ней, из овечьих

Свитые тонко-тягучих кишок, без труда напрягает –

Так без труда во мгновение лук непокорный напряг он.

410

Крепкую правой рукой тетиву потянувши, он ею

Щелкнул она провизжала, как ласточка звонкая в небе.

Дрогнуло сердце в груди женихов, и в лице изменились

Все – тут ужасно Зевес загремел с вышины, подавая

Знак; и живое веселие в грудь Одиссея проникло:

415

В громе Зевесовом он предвещанье благое услышал.

Быструю взял он стрелу, на столе от него недалеко

Вольно лежавшую; прочие ж заперты в тесном колчане

Были – но скоро их шум женихам надлежало услышать.

К луку притиснув стрелу, тетиву он концом оперенным,

420

Сидя на месте своем, натянул и, прицеляся, в кольца

Выстрелил, – быстро от первого все до последнего кольца,

Их не задев, пронизала стрела, заощренная медью.

Тут, обратясь к Телемаху, воскликнул стрелец богоравный:

“Видишь, что гость твой тебе, Телемах, не нанес посрамленья.

425

В цель я попал; да и лук натянуть Одиссеев не много

Было труда мне. Еще не совсем я, скитаясь, утратил

Силы, хотя женихи и ругаются мной беспощадно.

Должно, однако, покуда светло, угощенье иное

Им приготовить; и пение с звонкою цитрой, душою

430

Пира, на новый, теперь им приличнейший лад перестроить”.

Так он сказал и бровями повел. Телемах богоравный

Понял условленный знак; он немедля свой меч опоясал,

В руки схватил боевое копье и за стулом отцовым

Стал, ко всему изготовясь, оружием медным блестящий.

Гомер. Одиссея. Перевод Жуковского