Загрузка...

Стивен Лаберж. Осознанное сновидение. Глава 4. Исследование мира сновидений: Осознанное сновидение в лаборатории. Картография мира сновидений

 


Возможная связь между миром физическим и миром сновидений всегда волновала человечество. Об этом свидетельствует история, насчитывающая не одно тысячелетие. Однако проблеме сновидческой реальности, как и вопросам «Почему небо синее?» или «Что находится на обратной стороне Луны?», вплоть до недавнего прошлого пришлось ждать технологического развития, делающего возможным ее разрешение. Некоторый прогресс был достигнут и в психофизиологическом исследовании снов, но, как и в случае обычных сновидцев, этот метод имеет заметные ограничения.

Если исследователей интересовало, например, сопровождалось ли сообщаемое сновидцем перемещение взгляда соответствующим физическим движением глаз, то они сталкивались с множеством проблем. Во-первых, необходимо было заметить движение глаз сновидца, что теперь достаточно просто сделать с помощью ЭОГ (электроокулограммы). Затем нужно было пронаблюдать за глазами сновидца на протяжении всего БДГ-периода, ожидая (и в этом основная сложность) пока он случайно не совершит четкую последовательность движений глазами. Такая последовательность очень редко носила необычный характер, как, например, в случае сновидения о пинг-понге (глава 3), и впоследствии она могла быть определенно идентифицирована сновидцем и связана со сновидением. Среди многих тысяч попыток, имевших место в течение последних десятилетий исследования сна и сновидений, такие случаи можно пересчитать по пальцам. Если смысл опыта сводится к ожиданию подобных результатов, то экспериментатору потребуется масса времени, прежде чем испытуемый случайно сделает то, чего от него ожидают.

Рассмотрим еще один пример, подтверждающий, что успех таких исследований ограничивается не только внимательностью экспериментатора. Предположим, что нашего исследователя интересует, проявляет ли мозг повышенную активность (измеренную с помощью ЭЭГ— электроэнцефалограммы) в связи с поставленной умственной задачей, например, пением или счетом. В бодрствующем состоянии у большинства правшей во время пения активизируется правое полушарие мозга, а во время счета — левое. Сможет ли исследователь дождаться случая, когда испытуемый запоет и начнет считать в одном и том же неосознанном сновидении? И как он сможет определить, что испытуемый делает в данный момент?

Основная проблема такого психофизиологического отношения к исследованию сновидений состоит в том, что в случае неосознанно-сновидящего у исследователя нет способа удостовериться в соответствии содержания сна целям конкретного эксперимента. Это не намного легче, чем охотиться в темноте. Вполне понятным кажется снижение интереса к подобным исследованиям после целого ряда лет, потраченных впустую, и бесконечных миль бумажной ленты, безрезультатно прокрученной полиграфом. В итоге некоторые ученые совсем отказались от психофизиологического подхода и занялись чисто психологическими исследованиями. Дэвид Фоулкес, известный исследователь в области сновидений, писал: «…сейчас стало очевидным, что психофизиологические исследования не оправдывают затраченных средств, поэтому для тех, кто занимается психологией сновидений, было бы не слишком мудро продолжать тратить на них ограниченные ресурсы». Это заключение несомненно справедливо, но лишь в том случае, когда касается традиционных психофизиологических методов, использующих обычных сновидцев. Использование же осознанно-сновидящих устраняет основные недостатки старого подхода и позволяет исследователям успешно проводить эксперименты. Это может послужить возрождению психофизиологического метода.

Тот факт, что осознанно-сновидящий понимает, что спит, способен помнить о заранее оговоренных действиях и подавать сигналы в бодрствующий мир, открывает возможности для новых подходов к исследованию сновидений. Специально подготовленные онейронавты могут выполнять разнообразные задачи и действовать во сне и в качестве испытуемого, и в качестве исследователя. В первую очередь, спящий может сигнализировать о точном времени конкретного события во сне, что позволяет убедиться в правильности предположений, которые не могут быть проверены другим способом. Исследователь может попросить сновидца выполнить во сне определенные действия, и тот может исполнить их в точности. Сигнализирование позволяет также построить карту взаимодействия тела и ума.

Наши исследования в Стэнфорде проводились во многих направлениях и показали связь между изменениями в организме осознанно сновидящего и разнообразными действиями, выполняемыми им во сне. Наша работа была посвящена широкому кругу связей: между относительным временем сновидения и временем реальным; между действиями в сновидении (движение глаз, речь и дыхание) и ответными мускульными реакциями; между пением и счетом во сне и соответствующей активацией левого и правого полушарий мозга; между сексуальной активностью во сне и изменением разнообразных генитальных и негенитальных физиологических параметров.

 

Время во сне

Как быстро способны мы войти в сновидение и как долю оно длится? Эти вопросы интересовали человечество на протяжении многих веков. Традиционный ответ состоит в том, что сновидение длится совсем недолго. В качестве примера можно привести историю о Ночном Путешествии Мохаммеда. Непосредственно перед отправлением (на летающем коне) в путешествие по семи небесам, где он должен был повстречать семерых пророков, множество ангелов и самого Бога, Пророк опрокинул кувшин с водой. Когда же, насладившись всеми прелестями рая, Мохаммед вернулся, то обнаружил, что вода еще не успела вылиться из перевернутого кувшина.

Пионер исследования сновидений Альфред Маури на закате своей жизни вспоминал каким-то образом связанный с Французской Революцией сон, который он видел много лет назад. После наблюдения нескольких сцен убийства он сам предстал перед революционным трибуналом. После долгих разбирательств, с участием Марата, Робеспьера и других героев революции, Маури был приговорен к смерти, и его повели к месту казни под улюлюканье глумящейся толпы. Ожидая своей очереди среди остальных осужденных он наблюдал за быстрой и страшной работой гильотины. Вскоре подошел его черед, и он поднялся на эшафот. Палач привязал Маури к плахе. Лезвие упало… и в этот критический момент Маури в ужасе проснулся и к своему неописуемому восторгу обнаружил, что голова все еще держится на плечах. Почти сразу он понял, что произошло: спинка кровати упала ему на шею. Маури заключил, что его длинное сновидение было вызвано ее ударом, а потому должно было длиться всего лишь какой-то миг! (Если вы считаете, что такое мнение могло существовать только в прошлом, то могу сказать, что недавно, в 1981 году, один уважаемый исследователь сновидений опубликовал статью, в которой поддержал гипотезу, утверждающую, что сновидения происходят в течение короткого времени перед самым пробуждением.

Несмотря на то, что подобные сновидения действительно иногда случаются, существуют доказательства, согласно которым время действия во сне примерно совпадает со временем, необходимым на то же действие в реальной жизни. Демент и Клейтман будили испытуемых через каждые пять или пятнадцать минут после начала БДГ-периода и спрашивали, сколько, по их мнению, длилось сновидение. Четверо из пяти были способны назвать правильное время. Это же исследование показало, что сновидения, о которых испытуемые сообщали после пятнадцати минут БДГ-периода, были заметно длиннее, чем те, что длились пять минут. Эти данные опровергают мнение о мгновенных сновидениях. Однако они не доказывают, что время во сне полностью совпадает с реальным, а говорят только об общей пропорциональности между ними.

Субъективная длительность сновидения может быть прямо и просто измерена при содействии осознанно-сновидящих. Онейронавты могут подать один сигнал, как только поймут, что видят сновидение, а затем, просчитав, например, до десяти, измерить интервал времени, равный десяти секундам. По окончании этого интервала они могут подать повторный сигнал, который может быть зафиксирован с помощью полиграфа.

В наших экспериментах было обнаружено, что измеренный таким образом отрезок в десять секунд в среднем был равен тринадцати секундам реального времени, тем же тринадцати секундам равнялось и субъективное восприятие испытуемыми десятисекундного интервала во время бодрствования. Одна из наших испытуемых — Беверли — провела подобный эксперимент для телевизионной передачи Би-би-си. Вот как она описывает это событие:

В этот раз, поздним утром, я очень хотела пережить осознанное сновидение. Перед съемочной группой, ожидавшей от меня успеха, я ощущала чрезвычайно сильную мотивацию. Поэтому, почувствовав, что нахожусь в точке перехода между бодрствованием и сном, я «помогла» этому переходу произойти. Мое тело сновидения повисло в воздухе над кроватью, очень похожей на ту, в которой уснуло мое физическое тело. Я подождала некоторое время, чтобы удостовериться, что действительно сплю. И тут я вдруг ощутила, что нечто мешает мне воспарить еще выше. Это были электроды. Однако, поняв, что это всего лишь электроды из сновидения, я решила не позволять сновидению управлять «мною»! В этот момент я отлетела от кровати, нимало не заботясь об электродах, которые для меня больше не существовали. Пролетев через комнату, я стала сигнализировать — «левый-правый-левый-правый» — о том, что обрела осознанность. Все это длилось несколько секунд. Я начала отмерять десять секунд, считая «тысяча один, тысяча два…», и тем временем, пролетев сквозь стену, попала в комнату отдыха. Все казалось очень темным, и я думала, что не очень крепко сплю, пока не увидела в зеркале свое слабое отражение. Я смотрела на него, а комната становилась все светлее и естественнее. Продолжая считать, я решила совершить несколько действий, о которых могла бы рассказать в отчете. Я схватила стул и играючи подбросила его в воздух, наблюдая, как он взлетел и поплыл. Окончив считать до десяти, я снова подала сигнал. После этого я решила засечь десять секунд, не используя счет. Мне показалось очень интересным оказаться в комнате, в которой был расположен полиграф, и самой понаблюдать, как записываются подаваемые мною сигналы. Мне нужно было успеть за десять секунд, поэтому я полетела прямо сквозь примыкающие комнаты, заваленные коробками и стульями. Мне пришлось даже подняться выше, чтобы ничего не задеть. Я хотела успеть к полиграфу до того, как придет время подавать следующий сигнал. Откуда-то издалека до меня доносился голос, похожий на мой, который продолжал считать, несмотря на мое решение не делать этого. Это меня немного озадачило и очень заинтриговало. Точно в срок я оказалась возле полиграфа и увидела нескольких людей, собравшихся вокруг. Я крикнула: «Эй, я делаю это „живьем“!», просигналила в третий раз и увидела, как дико взметнулось перо полиграфа.

Этот эксперимент показывает, что время во сне примерно равно времени, измеренному часами, по крайней мере, во время осознанных сновидений.

Многие читатели, возможно, возразят мне: «Но мне несколько раз приходилось видеть сновидения, события в которых, казалось, длились многие годы». Такое случалось с каждым, однако этот феномен можно объяснить по аналогии с фильмами и театральными постановками. Если в фильме мы видим, что герой гасит свет в полночь, а через несколько минут просыпается на рассвете, то с легкостью верим, что прошло семь-восемь часов, хотя знаем, что это обман. Я думаю, что тот же механизм помогает сновидению создать иллюзию длинного промежутка времени. Я не вижу в этом никакого противоречия с предложенной концепцией равенства времени во сне и времени реального. Результаты наших экспериментов со временем показывают, что и в сновидениях, и в реальной жизни схожие действия требуют примерно одинаковых временных затрат.

Такие результаты не должны никого удивлять. В конце концов, существует психофизиологическое ограничение на скорость обработки информации мозгом. Если я спрошу вас, умеет ли петь канарейка, вам потребуется несколько секунд, чтобы ответить, а ответ на вопрос, может ли канарейка летать, потребовал бы даже чуть больше времени. Почему же на такие простые вопросы мы не можем отвечать мгновенно? Да потому, что нашему мозгу требуется определенное время, чтобы среди миллиардов воспоминаний отыскать тот ответ, который действительно является верным. Поэтому в сновидениях мы не можем ничего делать мгновенно: мозгу необходимо время, чтобы сгенерировать такое сновидение.

Мы предприняли эксперимент с целью проследить параллели между дыханием во сне и изменением обычного дыхания у спящего человека. Очевидно, что тело сновидения не нуждается в дыхании, ведь оно является лишь умственным образом физического тела сновидца. То, что во время бодрствования мы ни на секунду не перестаем дышать, обусловлено в основном подсознанием. Обычно мы осознаем этот процесс, когда что-то привлекает к нему наше внимание: если нам, например, не хватает воздуха или по каким-то причинам нам нужно задержать дыхание.

Из— за того, что мы не слишком часто осознаем, что дышим во время бодрствования, мы редко обращаем на это внимание и во сне. Впервые проблема такого рода заинтересовала меня в возрасте пяти лет. Тогда для меня было привычным «делом» на протяжении нескольких ночей смотреть похожие сны. В одном из таких сериалов я был подводным пиратом и однажды очень разволновался из-за того, что слишком долго находился под водой, гораздо дольше, чем обычно мог задерживать дыхание. Но затем с огромным облегчением я вспомнил, что в «этом сне» могу дышать под водой. Означало ли это, что мне не нужно было дышать в сновидении? Я не считал так, и на протяжении последующих тридцати лет больше не волновался по этому поводу.

Мы заинтересовались, задерживается ли физически дыхание сновидца во время подобного действия во сне. Получить ответ на этот вопрос было бы очень сложно, используй мы старую методологию исследования сновидений, но помощь осознанно-сновидящих облегчила нашу задачу. Трое онейронавтов согласились присоединиться ко мне в этом эксперименте. Мы пытались совершить во сне предварительно оговоренную последовательность вдохов и выдохов — после того как поймем, что спим. С помощью сигналов глазами мы отмечали начало и конец пятисекундного промежутка времени, в течение которого должны были участить или задержать дыхание. Каждому из нас пришлось провести по две-три ночи в лаборатории сна, где контролировалось наше дыхание и проводились обычные физиологические измерения для определения стадий сна.

В общей сложности мы получили отчеты о двенадцати осознанных сновидениях, в которых поставленная задача была выполнена. Записи полиграфа были отданы независимым исследователям для достоверного выявления случаев задержки или учащения дыхания. Исследователи могли точно идентифицировать такие случаи. Вероятность случайных совпадений равнялась 1/4096. Поэтому мы можем с уверенностью сказать, что волевое управление дыханием умственного образа приводит к соответствующим изменениям реального дыхания.

Однако это вовсе не означает, что любое изменение дыхания во время БДГ-сна связано с содержанием сновидения. Например, отмеченная полисомнографом задержка дыхания не обязательно свидетельствует о задержке дыхания во сне. Но если такая задержка была, то она будет отмечена прибором. Многие факторы разных уровней психофизиологической организации человека оказывают свое влияние на дыхание как во время бодрствования, так и во время сна. Некоторые из этих факторов являются физиологическими, другие — психологическими. Вместе они формируют сознательно переживаемое содержание сновидения.

Как показали наши исследования, изменение дыхания во сне влияет на действительное дыхание спящего. Этот результат перестанет казаться удивительным, если взглянуть на него в нужном свете. Похожую связь можно обнаружить и в бодрствовании, в разговоре или другом виде активности, если отвлечься от того, что во время БДГ-сна большинство мышц отключено. Подавляя мышечную активность во время БДГ-сна, система ствола головного мозга уберегает нас от непроизвольного вскакивания посреди ночи и бегания с закрытыми глазами — занятий, опасных для нас в той же мере, в какой они были опасны для наших предков, обитавших в джунглях. Однако во время БДГ-сна не все группы мышц одинаково бездействуют. Вряд ли мы смогли бы причинить себе какой-либо вред, двигая глазами, поэтому во время сна экстраокулярные мышцы сохраняют активность. Более того, именно этот факт и определил общепринятое название активной стадии сна. В БДГ-фазе не парализуются и дыхательные мышцы, которые остаются активными по вполне понятной причине.

 

Пение и счет

Человеческий мозг разделен на два полушария. У большинства людей левое полушарие проявляет повышенную активность во время речи и аналитического мышления, тогда как правое активно при выполнении задач, связанных с пространственным и абстрактным мышлением. Несмотря на то что степень такой специализации полушарий мозга сильно преувеличена в популярной прессе, многочисленные научные разработки доказывают справедливость различия в активности правого и левого полушария. Кроме того, эти различия в каждый отдельно взятый момент в значительной мере зависят от рода умственной деятельности человека.

Все эти исследования проводились, разумеется, с бодрствующими испытуемыми. Поэтому возникает вопрос, сохраняются ли подобные различия во время БДГ-сна. И вновь на это могут ответить только осознанно-сновидящие. Мы решили сравнить счет и пение во сне — два вида активности, в которых проявляется деятельность соответственно левого и правого полушария.4Почему именно эти два вида деятельности? Выбор определила практическая сторона вопроса. В отличие от других задач счет и пение не требуют от тела сновидения никакой другой деятельности, кроме как движения языком — привычного занятия для онейронавтов!

Я был первым, кто попытался поставить подобный эксперимент. В самом начале одной из ночей, проводимых в лаборатории, я проснулся и решил воспользоваться своим мнемоническим методом вхождения в осознанное сновидение (МВОС). Через некоторое время я вновь проснулся из неосознанного сновидения и опять решил попробовать МВОС. Результат был разочаровывающим. Казалось, что и третья попытка провалилась. Я лежал в постели, проснувшись уже в четвертый раз за ночь, и с беспокойством думал о том, что со мной произошло: неужели я утратил способность после стольких лет? И вдруг я обнаружил, что летаю высоко над лугом. С огромным облегчением я мгновенно осознал, что это тот осознанный сон, которого я ждал! Я подал сигнал глазами и начал петь:

Плывет, плывет, плывет твоя лодка
Медленно вниз по течению.
Весело, весело, весело, весело,
Жизнь — это лишь сновидение.

Продолжая летать над лугом, я подал второй сигнал глазами и стал медленно считать до десяти. Окончив счет, я подал третий сигнал, отметив окончание выполнения экспериментальном задачи. Я был крайне обрадован своим успехом и стал кувыркаться в воздухе. Через несколько секунд сон растаял.

Мы записали мозговые волны обоих моих полушарий, для того чтобы размер альфа-активности во время выполнения каждой из задач могло быть подсчитано на компьютере. Ритмические альфа-волны обычно свидетельствуют о покое и невозбужденности мозга. Поэтому если во время выполнения задания одно из полушарий больше занято работой, то другое должно проявлять большую альфа-активность. Так как правое полушарие вовлечено в процесс пения, а левое — в процесс счета, то большая альфа-активность левого полушария ожидалась во время пения. Именно это мы и обнаружили. Повторение подобного эксперимента с двумя другими испытуемыми принесло согласующиеся результаты. Таким образом, и во время БДГ-сна, и во время бодрствования мозг проявляет схожую избирательную активность в процессе пения и счета.

 

Сексуальная активность

Сексуальная активность является существенной деталью осознанных сновидений для многих людей, в особенности, женщин. Патриция Гарфилд сообщала, что две трети ее осознанных сновидений имели сексуальный характер, и половина из них заканчивалась оргазмом. В книге «Путь к экстазу» Гарфилд рассказывает, что все оргазмы в ее снах отличались «глубочайшей» насыщенностью. «Ощущая необычайную целостность, которую редко встретишь в бодрствовании», она оказывалась «охваченной взрывами, потрясавшими душу и тело».

Не будет преувеличением сказать, что это невероятно впечатляющие переживания. Отчеты нескольких наших онейронавток содержат похожие свидетельства. Меня заинтриговала возможность проведения эксперимента с целью обнаружить соответствие физиологических изменений во время сексуальной активности во сне и в бодрствовании.

В нескольких экспериментах мне помогал Уолтер Гринлиф, выпускник Стэнфорда, занимавшийся исследованиями сексуальности человека. Мы решили начать с женщин, так как они сообщали об оргазмах во сне гораздо чаще мужчин. Я попросил нескольких онейронавток помочь мне. Первой, кто согласился, была Миранда (имя вымышленное). Когда она спала в нашей лаборатории, мы по шестнадцати каналам следили за различными физиологическими данными, включая ЭЭГ, ЭОГ, ЭМГ (электромиограмма), частоту дыхания, пульс, вагинальную ЭМГ и амплитуду вагинальных сокращений. Две последние величины измерялись с помощью зонда, вводимого на время сна во влагалище. Зонд регистрировал активность вагинальных мышц с помощью двух электродов на его поверхности. Амплитуда сокращений и интенсивность кровообращения в стенках влагалища фиксировались инфракрасным источником света и фотоэлектрическим приемником, также установленными на поверхности зонда. Свет, излучаемый зондом, возвращался к приемнику через промежуток времени, пропорциональный интенсивности вагинального кровообращения. Эксперименты, проведенные в бодрствующем состоянии, показали, что в момент сексуального возбуждения женщины амплитуда вагинальных сокращении заметно возрастает. Такое же возрастание мы ожидали обнаружить и во время сексуальной активности во сне.

Мы попросили Миранду просигналить нам из осознанного сновидения четыре раза, используя стандартное движение глаз. Первый сигнал должен был быть подан в тот момент, когда она поймет, что спит; второй — в момент начала сексуальной активности; третий — в момент оргазма; и последний — только тогда, когда она почувствует, что полностью пробудилась.

Примерно через пять минут после начала БДГ-сна Миранда вошла в осознанное сновидение, где успешно выполнила поставленную задачу. В своем отчете она пишет, что ощущала себя бодрствующей. Она лежала в кровати, а чьи-то руки гладили ее шею. Осознав невозможность того, чтобы кто-то оказался в ее комнате, она предположила, что спит, и решила проверить свою догадку, попробовав взлететь. Поднявшись в воздух, она окончательно уверилась в том, что видит сновидение, и, паря по комнате, подала условленный сигнал. Не обнаружив никого в комнате с полиграфом, Миранда сквозь запертое окно вылетела наружу. Продолжая летать, она оказалась в студенческом городке, напоминавшем одновременно и Оксфорд и Стэнфорд. Подобно облаку, Миранда свободно парила в холодном вечернем воздухе, то и дело останавливаясь, чтобы полюбоваться прекрасными каменными изгибами стен. Через несколько минут она вспомнила об эксперименте. Пролетев под аркой, Миранда обнаружила группу людей — туристов, осматривающих городок. Опустившись вниз, она выбрала себе в этой группе мужчину. Когда Миранда обняла его за плечи, он повернулся к ней с видом человека, точно знающего, что надо делать. В этот момент Миранда подала еще один сигнал, отмечающий начало сексуальной активности. Впоследствии она рассказала, что уже была возбуждена полетом, поэтому кульминация наступила через пятнадцать секунд. Когда последние волны стали угасать, она просигналила в третий раз, отмечая переживание оргазма. Вскоре Миранда позволила себе проснуться и просигналила в последний раз, как только ощутила, что лежит в кровати. Она сказала, что оргазм в сновидении не отличался особой продолжительностью или интенсивностью, однако определенно был настоящим.

График изменений вагинального кровообращения в течение нескольких минут осознанного сна хорошо согласовывался с отчетом Миранды. Во время сексуальной активности во сне, между вторым и третьим сигналами глаз, частота дыхания, активность вагинальных мышц и вагинальное кровообращение достигали наивысшего уровня. Частота сердечных сокращений возросла лишь незначительно. Усиление дыхания и вагинального кровообращения полностью согласовывалось с результатами, наблюдаемыми во время оргазма в бодрствующем состоянии. Этот эксперимент оказался первым подтверждением возможности переживать живой реалистичный секс в осознанных сновидениях.

Перед тем как оставить эксперимент с Мирандой, я хотел бы отметить, что этот сон, по крайней мере отчасти, произвел бы благостное впечатление на Фрейда, окажись тот нашим современником. Я говорю о полете, который, если учитывать короткий интервал между началом сексуальной активности и оргазмом, сыграл роль очень эффективной подготовки. В чем же смысл сновидений с полетами? Согласно доктрине Фрейда, это не что иное, как выражение сексуального желания! В данном случае такая интерпретация может быть принята безо всяких натяжек.

Изучив впечатляющую сексуальную реакцию женщин, мы заинтересовались возможностями мужчин. Несмотря на то что мужчины реже сообщают об оргазмических осознанных сновидениях, мы все-таки решились на проведение подобного эксперимента. Рэнди (условно), первоклассный онейронавт, вызвался добровольцем на это рискованное задание.

Во время сна Рэнди мы проводили те же измерения, что и в случае с Мирандой. Исключением служило только то, что мы экипировали его эректометром (кольцом из гибкой трубки, диаметром в дюйм, наполненным ртутью) — прибором, обычно используемым для измерения сексуальной реакции. Перед тем как уснуть, Рэнди надел это кольцо на основание пениса. В момент эрекции кольцо растягивалось, что приводило к возрастанию электрического сопротивления ртути и позволяло следить за увеличением пениса с помощью полиграфа. Несмотря на то что вхождение в БДГ-состояние нередко сопровождается спонтанной эрекцией, мы надеялись заметить ее дальнейшее возрастание во время сексуальной активности во сне.

Рэнди согласился подать те же сигналы, которые подавала Миранда. После нескольких ночей практики ему это удалось. Однажды, проснувшись после БДГ-периода, он написал следующий отчет:

Причудливость обстановки помогла мне понять, что я сплю. Я подал сигнал глазами и, подобно Супермену, пролетел сквозь крышу. Приземлившись на заднем дворе, я захотел женщину. Привлекательная юная девушка в сопровождении матери вышла из дома. Оказалось, что мата знает меня. Подмигнув, она отправила свою дочь поиграть со мной. Мы вышли во двор, и я просигнализировал о начале сексуальной активности. Через мгновение блузка девушки оказалась на земле, и я увидел соски ее расцветающей груди. Она опустилась на колени и стала целовать меня невероятно возбуждающим образом. Я почувствовал, что приближаюсь к кульминации, и закрыл в экстазе глаза. Испытав оргазм, я подал сигнал. Когда я открыл глаза, то обнаружил, что проснулся после «мокрого» сна. Я был очень обрадован, что эксперимент удался, однако вскоре понял, что это лишь ложное пробуждение. В этот момент я проснулся окончательно. Несмотря на то что эякуляции в действительности не было, я ощущал покалывание в позвоночнике и удивлялся, насколько реальна была картина, сотворенная разумом.

Как и в случае с Мирандой, записи полиграфа у Рэнди полностью согласовывались с описанием осознанного сновидения. Во время тридцатисекундного промежутка сексуальной активности, отмеченного вторым и третьим сигналами, наблюдалось увеличение темпа дыхания. Измерительное кольцо зафиксировало, что в этот период эрекция, начавшаяся одновременно с БДГ-фазой, достигла максимального уровня. Интересно заметить, что медленное уменьшение пениса началось сразу после оргазма.

Во время оргазма у Рэнди, так же как и у Миранды, не наблюдалось значительной активизации сердечной деятельности. Подводя итог, можно сказать, что оба эксперимента продемонстрировали схожесть физиологических реакций организма во время оргазма во сне. Особенно хорошо это проявлялось в возрастании темпа дыхания у обоих испытуемых. Самым главным выводом может стать утверждение о том, что оргазм во сне оказывает такое же сильное влияние на тело спящего, как и реальный.

Справедливость этого утверждения, возможно, относительна, если учитывать различные типы сновидцев и различные проявления сексуальной активности. Одним из важных половых различий может стать, например, то, что во время своего оргазма Миранда испытывала сокращение вагинальных мышц, тогда как у Рэнди не наблюдалось соответствующего сокращения мышц таза. Отсутствие эякуляции у Рэнди, несмотря на яркое ее ощущение, полностью совпадает с моими переживаниями подобного рода. Среди приблизительно девятисот записей моих личных осознанных сновидений можно отыскать около дюжины описании оргазма в них. Все эти переживания сопровождало яркое ощущение эякуляции, — настолько яркое, что обычно влекло за собой ложное пробуждение, в котором я, казалось, просыпался после «мокрого» сна. Однако, проснувшись реально, я обнаруживал, что ошибался.

Опираясь на эти данные, столь типичные для сексуальной активности осознанно-сновидящих, можно предположить, что «мокрые» сны, переживаемые подростками и мужчинами, лишенными регулярной сексуальной разрядки, происходят по совершенно иным причинам. Многие из описаний «мокрых» снов полностью лишены сексуального и эротического компонента. В то же время почти каждое сновидение сопровождается спонтанной эрекцией, поэтому «мокрые» сны могут объясняться стимуляцией гениталий и рефлексом эякуляции.

Несмотря на естественность неэротических «мокрых» снов, их нельзя считать обычным явлением. Отчего же тогда возникают «мокрые» сновидения, принимающие облик сексуальных взаимоотношений? Я полагаю, что такие переживания являются результатом переработки во сне чувственной информации, поступающей от гениталий. Естественно, что такая обработка стремится создать «достоверную историю», объясняющую сексуальное возбуждение. Исходя из этого, можно сказать, что «мокрые» сны — это результат реальных эротических ощущений, интерпретированных мозгом сновидца. Короче говоря, сначала появляется эякуляция, а затем «мокрый» сон.

Во время оргазма во сне происходит обратное. Сначала возникает эротический сон, который приводит к ощущению оргазма в мозге. Очевидно, что в этом случае импульсы, посылаемые мозгом к гениталиям, могут подключить рефлекс эякуляции. Поэтому осознанное сновидение может быть «мокрым» только во сне.

Наши данные были получены в результате только одного исследования с привлечением двух испытуемых, поэтому при дальнейшей их интерпретации необходима определенная осторожность. Тем не менее я рискну заключить, что сексуальная активность и переживание оргазма во время осознанного сновидения вызывают в организме физиологические изменения, очень схожие с теми, что происходят во время подобной активности в состоянии бодрствования.

Важным исключением является незначительное увеличение сердечной деятельности в момент сновидного оргазма. Во время бодрствующей сексуальной активности этот показатель в два-три раза выше. Этот факт может иметь практическую пользу. Для людей с больных сердцем секс является опасным, а иногда и фатальным упражнением. Секс в сновидении безопасен для всех, а для многих парализованных людей он может стать единственной формой сексуальной разрядки.

 

Значение проведенного эксперимента

Мы показали, что секс в сновидении похож на секс реальный, пение и счет похожи на реальное пение и счет, время сновидения похоже на реальное время. Ну и что? Вы вправе спросить, какое значение все это имеет для вас. Позвольте мне объяснить, каким образом все полученные результаты могут приобрести огромную важность для каждого сновидца.

В эксперименте с пением и счетом мы просили испытуемых сделать две вещи: во-первых, выполнить поставленную задачу во время бодрствования, во-вторых, всего лишь представить себе ее выполнение. Рассмотрев воображаемое пение и счет, мы обнаружили, что ни одно из этих действий не влечет заметного повышения активности мозга. В то же время пение и счет во время осознанного сновидения повышает эту активность почти так же, как и реальное выполнение этих действий. Это говорит о том, что осознанное сновидение (а значит, и любое сновидение вообще) больше похоже на реальное действие, чем на работу воображения.

Согласно теории, поддерживаемой многими психологами и нейрофизиологами, мозг человека, воображающего какой-то объект, работает примерно так же, как и во время действительного восприятия этого объекта. Если это так, то воображение (или память) и восприятие различаются лишь степенью, определяющей яркость и насыщенность переживания. Однако воображаемое яблоко нельзя ни пощупать, ни попробовать.

Образы и воспоминания — это лишь смутные отражения, лишенные яркости настоящего восприятия. С другой стороны, иногда бывает очень трудно различить внутренние и внешние переживания, как это бывает с людьми, склонными к галлюцинациям. Наша способность отличать воспоминания прошлых переживаний от текущего восприятия, несомненно, помогает нам выжить. Если бы наш далекий предок, встретившийся лицом к лицу с саблезубым тигром, был охотником, которого часто бы посещали яркие образы всех виденных им тигров, то он наверняка не знал бы, от кого из них убегать, и был бы съеден! В результате у него не было бы потомства и никому бы из нас не досталось такого ужасного воображения!

Поблагодарим эволюцию за то, что большинство из нас унаследовало способность различать внутренние и внешние события, исключая, конечно, сновидения. Это исключение объясняется тем, что во время БДГ-сна часть мозга, подавляющая яркость образов, сама оказывается подавленной и позволяет воспоминаниям и умственным образам существовать с не меньшей яркостью, чем при восприятии во время бодрствования. Именно так мы обычно их и переживаем, ошибочно принимая за внешнюю реальность, пока нам не посчастливится обрести осознанность.

Есть основания полагать, что различие в степени яркости восприятия имеет нейрофизиологическую основу и объясняется соответствующим различием в интенсивности разрядки нейронов в мозге. Свидетельства осознанно сновидящих, так же как и результаты описанных ранее экспериментов, позволяют сделать вывод, что уровень активности мозга во время осознанных сновидений совпадает, а очень часто и превосходит подобный уровень, сопровождающий восприятие во время бодрствования.

Яркость восприятия — самый главный критерий, с помощью которого мы судим о реальности происходящего. В известной истории Самуэль Джонсон пнул камень, чтобы продемонстрировать, что он считает «реально реальным». Однако если бы каким-то невероятным образом он в этот момент очутился в сновидении, то камень, который бы он пнул во сне, мог с легкостью оказаться довольно твердым и «реальным». С точки зрения мозга все, что кажется реальным, реально на все сто процентов.

Если собрать воедино все результаты нашей работы в Стэнфордской лаборатории, то они явятся убедительным доказательством того, что события, происходящие во внутреннем мире сновидений (в особенности, осознанных), вызывают в мозге сновидца физические изменения не менее реальные, чем аналогичные события внешнего мира. Результаты экспериментов, собранные в этой главе, доказывают, что некоторые виды деятельности во сне воздействуют на мозг и тело спящего так же, как и соответствующие реальные действия. Это хорошо соотносится с тем фактом, что обычные сновидения, переживаемые сновидцем, полностью реальны, и нет ничего удивительного в том, что некоторые из них (особенно, осознанные) кажутся даже реальнее, чем физический мир. Можно поспорить с бытующим на Западе мнением, что сновидения — всего лишь ничто, лишенное смысла и реальности. Напротив, все, что мы делаем в сновидениях (или оставляем несделанным), может воздействовать на нас во много раз сильнее, чем то, что мы делаем (или не делаем) во время бодрствования.

Я верю, что наши открытия найдут себе множество великолепных применений. Основными областями их использования могут стать философия, психофизиология и нейрология. Все эти три дисциплины уже давно проявляют интерес к взаимосвязи между умственным и физическим миром. Проблема «разума-тела» на самом деле является совокупностью проблем, вернее, одной, но принимающей множество форм. Среди этого разнообразия форм достойное место занимает возможность связи между субъективными (ментальными) событиями сна и объективными (физическими) событиями, происходящими в мозге сновидца. На это я отчасти могу дать ответ: события во сне тесно переплетаются с событиями в мозге. Для того, чтобы эта модель психофизиологического переплетения могла дать более точную картину реальности, требуются дополнительные исследования. И даже если в дальнейшем обнаружатся некоторые недостатки нашей модели, все равно эмпирически она доказала несостоятельность дуалистических концепций сновидений, таких, как традиционное мнение о том, что душа (или «астральное тело») летает по миру сновидений, полностью освободившись от тела и мозга.

Результаты наших исследований могут вдохновить психологов, нейрофизиологов и психофизиологов на продолжение попыток поиска связи между объективно измеренными физиологическими реакциями и субъективными переживаниями. Мы находимся в самом начале пути к определению взаимоотношений мозга и разума, однако возможно, что наша работа в Стэнфорде позволит человечеству приблизить тот день, когда микрокосмосу человеческого мозга откроется структура разума.

Стивен Лаберж. Осознанное сновидение:

Читайте также:

Стивен Лаберж. Практика осознанного сновидения