Загрузка...

Третий пол. Колеблющиеся напряжения в поле. Самоотрицание пола; духовная содомия и аскетизм


Между тем это редкое явление, но совершенно естественное в текущем поле, явление +- полового вожделения, оно-то и лежит малым горчичным зерном, из которого выросло дерево, затенившее ветвями своими целую землю и от плодов которого Духовно питаются все народы. 

Спешат ли в далекие страны вновь открытой Америки Или древнего Китая посланцы папы, прозелиты веры, возможные мученики: знайте, это девственники. Они никогда не женятся. 

Спешит ли в духовную академию загасить лишнюю светскость, лишние земные интересы, излишнее увлечение наукой, а не святостью - строгий судья: и не спрашивая можно знать, что это есть лицо, никогда не осквернившее себя прикосновением к женщине! 

Кто слагал дивные обращения к Богу? - Они! 

Кто выработал с дивным вкусом все ритуалы? - Они! 

Кто выткал всю необозримую ткань нашей религиозности? - Они, они! 

"Особые силы духовные!.." 

"Особая, небесная помощь!" 

+- пола и есть та свеча, о свете которой сказано, что "тьма никогда его не обнимет". Тьма чего? "Греха", "похоти", "вожделения к женщине", "скверны". 

Это имя "скверна", как только оно где-нибудь прозвучало, до Р. X. или после Р. X., в Элладе или Германии, в книге светской или в книге духовной, оно выразило обоняние муже/девы осязание муже/девы, вкус его/её, представление его/её, воображение его/её. Только это одно ощущение и кладет водораздел между + пола и +- пола, размножением и содомией. Ничто еще! Или все другое - побочно, второстепенно, не непременно. "Вкусно!" - "Не вкусно!" И - больше ничего. Это - главное, почти - все! 

"Все" это - "вкусно" и "не вкусно" - проницает человека до глубины костей, до последней кишки, до самой малой артерии; объемлет мозг его, зрение его, слух его, обоняние его. У духовного содомита это все - уже другое, нежели у размножающегося, у многодетного самца. 

Глаз у содомита - другой! 

Рукопожатие - другое! 

Улыбка - совсем иная. Обращение, манеры, все, все - новое! 

Если хотите - он третий человек около Адама и Евы, в сущности - это тот "Адам", из которого еще не вышла Ева; первый полный Адам. Он древнее того "первого человека, который начал размножаться". Он смотрит на мир более древним глазом; несет в натуре своей более древние залоги, помнит более древние сказки мира и более древние песни земли. В космологическом и религиозном порядке он предшествует размножению; размножение пришло потом, пришло позднее, и покрыло его, как теперешние пласты земли покрыли девонскую или юрскую формацию. Он - девонская формация; размножение теперешняя. 

От этих "более древних сказок" и "более древних песен", какие он несет в своей натуре, помнит и не помнит их, забыл и не совсем забыл, - все существо его какое-то терпкое, сопротивляющееся, устойчивое, необоримое. "И мгла (размножения) его не поглотит". Как ни мало их на земле во всякое время - так мало, что даже к "светопреставлению" наберется всего 144 000, творчество их, начиная с двух мудрецов Греции, Сократа и Платона, необозримо по величине и не только устойчиво, но и совершенно вечно. "Девонская формация в человечестве заговорила". Почти всегда они консерваторы ("девонская формация"), не любят нового, точнее - новенького, "современного". Все тянут назад, в глубь веков. Это говорит в них древняя песня, зовет к себе древняя песня, - их "рай" метафизический, "рай" в костях их, в крови их, во вкусовом их ощущении. Будет ли он композитором - музыка его будет особенная; будет ли он живописцем - картина его будет особенная; что философия их была особенная об этом говорят Сократ и Платон, неудачный муж Ксантипы и вечный девственник, инок-старец античного мира. До него были дьячки и диаконы философии: но вот из садов Академии, точно с трикириями и в полном облачении, исшел великий архиерей метафизики. И все умолкло, преклонилось и восхитилось.

В. Розанов. Люди лунного света: